He's here, The Phantom of the Opera... Русский | English
карта сайта
главная notes о сайте ссылки контакты Майкл Кроуфорд /персоналия/
   

"Призрачные"  ассоциации в сюжетах Символистов.


На мой взгляд, фигура главного героя романа "Призрак Оперы", описанная Гастоном Леру, имеет все основные черты, отвечающие программным запросам эпохи Символизма, и обладает не только "готическими" ассоциациями. Не вдаваясь в анализ сущности этой эпохи - напомню только, что временные рамки времени Символизма размыты, не определяются жестко, кроме того некоторые авторы признаны как бы предтечами символистских идей и способов их воплощения - я перечислю внешние признаки,  специфику символизма, её "декорации", поскольку в тексте Леру в первую очередь они и бросаются в глаза.

В соответствии с этими требованиями Леру выстроил образ героя. Как всегда, наглядные иллюстрации доходчивее всего преподносят мысль, поэтому я приведу здесь изобразительный ряд из нескольких картин художников-символистов, некоторые из них положительно выглядят иллюстрациями к роману Леру.


Это важно:

Это тем более правильно, что в противоположность импрессионизму, течению преимущественно живописному, символизм в пластических искусствах стал визуальным эквивалентом литературно-интеллектуального движения, а символистская эстетика воплощается в самых неожиданных формах, углубив творческий поиск в таких областях, как: мечта и воображаемый мир, фантазия и ирреальность,  магия и эзотеризм, сон и смерть.


В культуре Символизма была весьма популярна Тема Смерти. Причём один из наиболее  часто встречающихся изобразительных мотивов:
Смерть в образе скелета, играющая на скрипке.


Арнольд Бёклин. "Автопортрет со смертью, играющей на скрипке". 1872.


Альфред Ретхель. "Смерть, играющая на скрипке на Маскараде во время вспышки холеры в Париже в 1831 г." 1845.

Леру постоянно и подчеркнуто описывает внешность  Эрика как внешность Смерти, утрируя сходство его головы с черепом, скелетоподобную худобу тела и неоднократно сравнивая его руки с рукой скелета.

Эрик играет на скрипке  Кристине, находясь за зеркалом - зеркало всегда было символом раздела реального мира и мира Иного, Потустороннего, - завораживая её и увлекая к себе, в Иной мир.

Эрик играет на скрипке "Воскрешение Лазаря" на кладбище в Перросе. Сцена сама по себе как нельзя более символистская, описанная со всем типичным антуражем - луной, надгробьями, часами, отбивающими полночь.

Но Эрик ещё и бросает в Рауля черепа, и скрывается в склепе - этакие шутки Ангела Смерти или самой Смерти.

Эта игра с черепами, служащими здесь шарами для бильбоке, вызывает музыкальные ассоциации с "Плясками Смерти" Камиля Сен-Санса.

Кроме того, не следует забывать, что не только Кристина верит, что он играет на скрипке её умершего отца, с которой тот был похоронен. Рауль, прозаический и в высшей степени "земной" юноша, также "узнает звуки скрипки Дааэ".

Кто мог воспользоваться скрипкой покойника, лежащей вместе с ним в могиле? Ответ очевиден...



Смерть всегда в Красном и со скрипкой.
Как эта фигурка, постоянный персонаж средневековых мистерий.

Вновь Смерть и скрипка. На этот раз Смерть не просто играет, она пришла на Маскарад.

Сюжет появления Смерти на Маскараде не выдуман каким-то конкретным автором-символистом. Это один из старых сюжетов европейского средневековья.

Хотя в романе Гастона Леру отсылка в равной степени относится к Эдгару Аллану По, творчеством которого Леру восхищался, к его рассказу "Красная Смерть". Впрочем, у По был опосредован именно средневековый сюжет.



Информация к размышлению:

Кстати, о скрипке отца Кристины...

В романе так и не объяснено, каким образом Эрику удалось столь точно имитировать манеру игры скрипача Дааэ, которого он никогда не слышал.

Папа Дааэ умер до того, как Кристина попала в Оперу. Леру так и оставил этот момент в своём тексте покрытым тайной.

Возможно, у читателя должно было оставаться смутное впечатление, что не всё так просто с этим  Эриком?..



 Сравним два изображения.


Фелисьен Ропс. Смерть на балу. 1865-1875.
(Репродукция дана в поперечном обращении - для наглядности)


Андре Кастень. Иллюстрация к первому американскому изданию романа "Призрак Оперы".

Я выделила фрагмент иллюстрации, несомненно хорошо знакомой всем поклонникам этой темы, чтобы легче было сравнить фигуру Эрика в обличье Красной Смерти, пришедшей на Маскарад, с  картиной известного художника-символиста Ф.Ропса.

Иллюстрации Андре Кастеня к роману Г.Леру "Призрак Оперы" можно посмотреть Здесь>>>

 

Картина Фелисьена Ропса использует популярный сюжет - Смерть на балу. Кстати, Ропс много иллюстрировал поэтов-символистов - от Бодлера до Барбе д'Оревильи.

Художник Андре Кастень также  работал в манере, характерной для  символизма как художественного стиля. Иллюстрации к роману Леру он выполнил именно  в такой манере.

Кроме того, думаю, прямая аналогия с картиной Ропса налицо. Возможно, это неосознанное заимствование, а может быть, и сознательная реплика, поскольку Кастеню очевидна была символистическая образность текста Леру.



"Пляски Смерти". Средневековая гравюра.

Это  к моим словам относительно сцены на кладбище в Перросе.

Артистическое воображение Эрика и его музыкальные ассоциации наверняка явили ему там нечто подобное, а его мрачноватое чувство юмора подсказало ему развить идею, так сказать, до логического конца, со смехом бросая черепа в замерзшего прозаического Рауля сразу после своей гениальной игры на скрипке и "звуков, которые если не сошли с небес, то на земле они точно не могли родиться".


Рукопись партитуры "Пляски Смерти" композитора Камиля Сен-Санса.


Из Монастыря Невинных в Париже, 1485г. - Danse Macabre

Символизм как стиль отдает пальму первенства музыке, как виду искусства, наиболее точно соответствующему его предпочтениям и устремлениям.

Для символизма действен знаменитый рецепт Верлена: "музыка прежде всего".  Вся поэтика символизма, весь его настрой, его ощущение связано с "временностью". 

Характерные превалирующие мотивы - влечение к смерти, к оккультному, смешение эротики и мистики.

Символика Смерти на картинах художников-символистов имеет характер бытовой, совершает обыденные действия, парадоксально включается в  различные "жизнеобеспечивающие" процессы.

Джеймс Энсор. "Скелеты, желающие погреться" 1889.

Хуго Симберг. "Сад смерти", 1896.

Так же и оформление спальни Эрика напоминает капеллу перед отпеванием - черное сукно с белыми слезками и нотные строчки "Dies Irae" - заупокойной мессы - на стенах.

На фоне такого отношения к символам смерти вполне органично воспринимается идея Эрика спать в гробу, чтобы привыкнуть к Вечности.

По сути, эта его несколько позерская концепция целиком вписывается и может считаться навеянной литературой и вообще идеями Символизма.

А уж его мысли относительно того, что он "расширит гроб" для себя и Кристины как нельзя образнее соответствуют тому самому смешению эротики и мистики.

 

Особенно интересное воплощение нашла тема в работах бельгийского художника Джеймса Энсора (James Ensor).

 

Джеймс Энсор. "Скелет Художник", 1896
 
Творец с головой-черепом. Внимательно вглядывается в нас из глубин проваленных глазниц. А на полу валяются маски...

Джеймс Энсор. "Скелеты в студии".
 
Что делают "живые скелеты" в студии художника? Позируют? Пришли посмотреть на картины? Берут уроки живописи?
 

 

Джеймс Энсор. "Скелет в зеркале".
 
Этот чудесный рисунок мог бы быть иллюстрацией к роману "Призрак Оперы". Человек с лицом Смерти смотрит в зеркало. Может быть, он подбирает себе маску? Или просто спрашивает: "Почему я?"

Джеймс Энсор. "Черепа и маски".
 
Этот рисунок тоже мог бы быть. Все мы одинаковы там, под масками.

В том числе и под масками плоти.


Кроме того и прежде всего, для Символизма характерна новая концепция гения - уникальной личности, обреченной на патетическую схватку с неотвратимостью судьбы.

Острое осознание рокового одиночества также приветствуется, Символизм пробудил склонность ко всему, что представляется чрезвычайно проблематичным в сфере воображения. На неприятие общества творческая личность отвечает острым сарказмом, позиционируя себя "протагонистом проклятого искусства" и подчеркивая свою маргинальность.

К "обыденности и массовости" символисты чувствуют лишь презрение, что всячески и декларировалось в литературе и поэзии.

В романе это отношение изложено в сцене, когда Эрик объясняет Кристине Дааэ, насколько Его музыка не может быть воспринята посредственной массой, и говорит: "К вашему счастью, вы ещё не слышали такой музыки, иначе вы бы утратили свою юную свежесть и вас никто бы не узнал там, наверху, в вашем мире. Споем лучше из оперы, Кристина Дааэ".
Он произнес эти слова: "Споем лучше из оперы, Кристина Дааэ" - так, будто бросил мне в лицо оскорбление."

Как символ изолированности, отстраненности и индивидуализма в произведениях символистов мы часто видим изображения масок, скрывающих лицо.
 

Джеймс Энсор. "Автопортрет с масками", 1899.

В творчестве этого художника маска становится источником пластического новаторства, одновременно символизируя одиночество и лицемерие человеческого рода. Среди масок обязательно присутствуют маски Смерти. Вон они, на заднем плане.

 

Джеймс Энсор. "Вход Христа в Брюссель", 1888.

И вновь, теперь уже на переднем плане, мы видим не то маску Смерти, не то человеческое лицо, похожее на неё.

 

 

Джеймс Энсор. "Смерть и маски".
Смерть пришла на бал-маскарад. Маски словно гадают, что это - ещё одна маска или?..



 

Джеймс Энсор. "Маски, противостоящие Смерти". 1888.
 
А здесь маски, похоже, разгадали, кто посетил их... Тема Смерти на балу не отпускает воображения художника. Естественно, как же мог Эрик - необыкновенно творческий человек - пропустить возможность подобного эффектного  визита.

Джеймс Энсор. "Натюрморт в студии". 1889.
Маски на все случаи жизни... и смерти.


Когда же маска не закрывает лица, то само лицо похоже на маску...

Леон Спиллиарт. "Автопортрет у зеркала". 1908.

Вот опять. Мне  и этот портрет больше всего напоминает иллюстрацию к  роману "Призрак Оперы".
Интересно, что художник, чей автопортрет перед нами, был человеком очень независимым и беспокойным по характеру, работал всегда в полном одиночестве. О себе он как-то сказал: "Я прожил свою жизнь одиноко и грустно, окруженный стеной холода".

Разве не те же слова мог произнести и Эрик, Призрак Оперы?

6 февраля 2006 г. Добавление иллюстраций: 29 мая 2007 г.


Автор: Mary.

Источники информации:
Гастон Леру "Призрак Оперы",
Jean Cassou. "Encyclopedie du Symbolisme". 1979 г.,
Michael Gibson. Le Symbolisme. 1999 г.;
Jerrold E. Hogle "The Undergrounds of the Phantom of the Opera: Sublimation and the Gothic in Leroux's Novel and its Progeny"), 2002.


На верх
страницы

"Призрачные" герои
и ассоциации
в сюжетах


© 2002 - 2013 Fandrom.Ru | Все права защищены | Ресурс рекомендован для всех возрастных категорий